- К черту! Опять этот феминизм! Она глубоко вздохнула и сказала:

- Не отчаивайся, Хови.

Отчаяние! Именно так. Ванесса Меррит выглядела отчаявшейся.

Желая немедленно проработать эту версию, Барри тут же обратилась к боссу:

- Послушай, Хови, если ты заглянул ко мне просто так, то извини, у меня очень много работы. Да ты и сам знаешь. - И она обвела рукой заваленный журналами стол.

Хови попятился назад к выходу из ее закутка. Бросалась в глаза его рубашка с короткими, не по сезону рукавами и черные вечно лоснящиеся брюки. Галстук был зажат скрепкой. Длинные кривые ноги еще сильнее подчеркивали безвкусицу.

Скрестив руки на груди, он произнес:

- Тем не менее нам необходим какой-нибудь материал для вечерних новостей. У тебя ничего нет?

- Я тут работала над одним, но у меня ничего не вышло, - пробормотала Барри, включая компьютер.

- О чем был материал?

- Раз ничего не получилось, стоит ли зря сотрясать воздух?

Ванесса Меррит сказала, что последние месяцы беременности стали для нее невыносимыми. Даже если не обращать внимания на слова, а последить за ее поведением, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, каким тяжелым для нее было это время. А после рождения ребенка стало еще труднее. Но почему она так терзается? И почему пригласила именно меня?

Хови все еще говорил, не подозревая, что она его не слушает.

- Я же не прошу тебя подготовить репортаж о каком-нибудь самоубийце, снесшем выстрелом себе полчерепа, или об исламских экстремистах, взявших в заложники папу римского в Ватикане. Сгодится просто маленькая и симпатичная история. Что-нибудь этакое, о чем угодно... Надо заполнить шестьдесят секунд паузы между вторым и третьим рекламными блоками. Это все, о чем я тебя прошу.

- Какой же ты все-таки недальновидный, Хови, - заметила Барри. - Теперь понятно, почему у твоих людей результаты столь ничтожны.

Редактор выпрямился, посмотрел на женщину в упор.